– Это звучит увлекательно.

– Видимо, игра влекла его гораздо больше, чем управление виноградниками, которое в те времена было главным делом семьи.

– Он выглядит в точности, как вы... или, скорее, вы выглядите в точности, как он.

– Я не уверен, что это комплимент. – Эрнан засмеялся и перешел к следующему портрету. – Это моя прабабушка. Она была англичанкой. Приехала в Испанию изучать живопись, встретила моего прадеда в кафедральном соборе – и все было решено в мгновение ока. Любовь с первого взгляда.

– Как романтично!

– Да, пожалуй, – согласился Эрнан.

– Были ли они счастливы? – Бет подумала, что ответа «нет» она просто не перенесет.

– Я уверен. Они произвели на свет пятерых детей, так что счастья им хватало. Мой дед был их старшим сыном.

– Как это, должно быть, замечательно – чувствовать себя частью истории... частью такой огромной семьи, – сказала Бет, обводя рукой портреты и не замечая тоскливой зависти в собственном голосе.

– Лучше вы расскажите о своей семье. Гримаса боли на мгновение исказила ее лицо.

– Боюсь, что в моей жизни нет ничего похожего на вашу. У меня нет деда с бабкой, нет тетушек и дядюшек, нет даже братьев и сестер. В сущности, моя семья – это моя мать и... и, разумеется, Рой. М-мой отец два года назад погиб в... в автокатастрофе.

Внезапно Эрнан поднял руку и провел пальцем по дрожащим девичьим губам.

– Простите меня, – прошептал он мягко, поняв, какую боль до сих пор вызывает у нее мысль о смерти отца. – Должно быть, вам его очень не хватает.

Бет чувствовала себя пойманной в силки, была растеряна от охватившей ее дрожи и могла только пристально смотреть на Эрнана широко раскрытыми глазами. Никто, ни один мужчина, никогда не оказывал на нее такого магического воздействия. Она поблагодарила собеседника за сочувствие беззвучным кивком, пораженная собственной реакцией на мужское прикосновение, лишившее ее дара речи.