Девушка нервно отошла от Эрнана, поднесла бокал к губам и сделала большой глоток, в смятении пытаясь сдержать бушующий в ней огненный поток.

– И где будет висеть ваш портрет? – спросила она, возвращаясь к первоначальной теме беседы и стараясь говорить спокойно. Посмотреть на испанца она не осмелилась.

Тот показал на дальний конец стены:

– Здесь.

– О, здесь очень много свободного места.

– Я планирую иметь много детей, вот и заполню его.

– А ваша будущая жена знает об этом? – спросила Бет, понимая, что сознательно вытягивает из Эрнана информацию, и все же не в силах остановить себя. Внезапно самой важной вещью на свете для нее стал вопрос: есть ли у этого человека невеста?

Эрнан взглянул на гостью с улыбкой:

– Поскольку я еще не встретил ее, сомневаюсь, что знает. А если знает, то, должно быть, ясновидящая.

Сердце Бет подпрыгнуло, жар прихлынул к ее щекам. Она не успела произнести и слова, как услышала:

– Впрочем, я полагаю, что мне не стоит более тянуть с этим делом, если я собираюсь побить рекорд моего деда.

В мерцающем свете камина лицо Эрнана казалось каким-то таинственным. В глазах его, словно в черных зеркалах, отражались языки пламени, жесткий рот слегка приоткрылся в улыбке, обнажая ровные белые зубы. В этот момент Бет поняла, что пропала. За несколько минут она влюбилась – глубоко, безумно • влюбилась в Эрнана Дуареса.

Вырванная из задумчивости стуком в дверь, Бет резко повернулась. Луна скрылась в облаках, и небо стало непроглядным, зловеще-черным.

– Кто там?– спросила молодая женщина, хотя и так прекрасно знала кто.

Конечно, это был Эрнан, но намерения говорить с ним у нее не было.

– Уходи, уже поздно...

Она еще не закончила фразу, как дверь открылась. Бет забыла запереть ее.

– Я сказала – уходи! – зло повторила она. Будто не слыша обращенных к нему слов, Эрнан вошел в комнату и закрыл за собой дверь.